Сыр

Пабло развернул три слоя хромированной бумаги. Раз. Два. Хуяк!..
– Так! Сыр?!! А где же бастурма? – Конечно, бастурма лежала в мешочке с мате, который остался на столе в логове Абсолютно Шизоидных Торчков-Отморозков. А в руках у него, действительно, оказался кусок сыра, столь бережно хранимый им на верхней полке холодильника в ожидании конца света. Если бы на месте Пабло был кто-то другой, он бы тут же вспомнил, как это так произошло, что у него в чемодане вместо желанной бастурмы оказался этот кусок сыра. Но Пабло, будучи совершенно невменяемым даже для Абсолютно Шизоидного Торчка-Отморозка, предпочитал не помнить о подобных мелочах.

Пабло нахуй позабыл о том, как он в панике сгреб все содержимое холодильника в мешок, бросил в чемодан инструменты (калабас, бамбилью, балалайку и четыре гитары) и выбежал из дома догонять поезд Москва-Иркутск. Охуевший машинист этого поезда совершенно не умел считаться с паблиной привычкой опаздывать не меньше чем на полтора часа.

А сейчас Пабло все-таки сидел в поезде, который все еще не ехал, потому что машинист забыл, какой стороной надевать фуражку. Обычно машинист убирался вхлам и сразу жал на газ, но сейчас он почему-то держался обеими руками за голову и дико тормозил.
– Дебил! Носил бы шляпу, как я, и не парился бы! – думал Пабло, жуя сыр. Кстати, Пабло все-таки опоздал на поезд, причем весьма конкретно. На трое суток. Но удолбанная проводница проебала посмотреть дату на билете, позволив Пабло благополучно проникнуть в вагон. Это вполне типичная история из паблиного репертуара – проебать что-нибудь, а потом благодаря счастливому стечению обстоятельств успеть на уходящий поезд. (Надеюсь, Абсолютно Шизоидные Торчки-Отморозки простят афтаров за эту избитую метафору, которая – Джа свидетель – образовалась здесь совершенно случайно). Машинист наконец обнаружил козырек фуражки и поезд тронулся.

Поля Юкатана за окном были затоплены.
– Рисовые? – подумал Пабло.
– Нет, что ты! Настоящие кактусовые, – подумал его сосед, доставая калабас.
– Будешь? – спросил он у Пабло. Сосед оказался здоровенным индейцем в сомбреро.
– Давай, – ответил вдруг Пабло, хотя собирался сказать, что у него есть свой.
"М-м-м! Хороший мате" – подумал Пабло и решил угостить индейца сыром.
– Будешь?
– Давай! – ответил вдруг индеец, хотя собирался сказать, что у него есть свой кактус.

Пабло только собирался рассказать индейцу про суровые будни сисадмина, но тут на беднягу наступил Мексиканский Слон, и дальше Пабло ехал один. В последнюю секунду индеец успел подумать: "Бля, надо ж так убраться! Херов торчок! Лучше б я съел свой кактус!"

За окном сменился пейзаж. Теперь там плыли далекие горы, покачиваясь в такт движениям поезда. Стадо медведей. Еще одно. Их погонял мексиканин, показывая хуй пассажирам. Но Пабло этого не видел.
– Сэр, – сказала проводница, – Ваш билет, сэр.
– Спасибо, мэм, положите на полку. И принесите мне бастурмы, пожалуйста.
– Молодой человек, перестаньте придуриваться и предъявите билет!
– А, пожалуйста. Так бы сразу и сказали. Кстати, я выхожу в Иркутске, не забудьте остановить поезд.
– Вы, что, не знаете, что мы едем до Твери?
– Молчи, клюшка!!! Я сказал, я выхожу в Иркутске!!
– Простите, сэр. Надеюсь, у вас есть автомат? Там без автомата не выпускают, в целях вашей безопасности.
Пабло открыл гитарный чехол.
– Смотрите.
– Устаревшая модель, не рекомендую.
– Во-первых, не устаревшая, а олдовая, во-вторых, это настоящий шотган, из первого Дума, в-третьих, что ты понимаешь, нерадивая прислужница!
– Да, сэр, простите, сэр, – даже вхлам уторчанной проводнице было понятно, что сейчас с Пабло лучше не спорить.

До Иркутска оставались считанные мили, когда поезд резко остановился. С верхних полок посыпались старушки. Ковбои схватились за шотганы. Раздавались нервные крики и звуки пулеметной очереди.
– Ламера, – думал Пабло. Он знал, что бесполезно пытаться застрелить ИКМ из пулемета. Когда ИКМ останавливает поезд, единственный шанс выжить – это спасаться бегством, позволив ему беспрепятственно потрошить вагоны.

Пабло нехотя слез с багажной полки, где он с таким наслаждением парил репу последние трое суток, и выпрыгнул в окно, перед этим выстрелив из шотгана в жопу нерадивой проводнице.

– Где я, – пропищал Пабло. Вокруг было темным-темно, и видно было только окна поезда и выглядывающие из них лица перепуганных пассажиров, напряженно всматривающихся в темноту. Поезд заскрипел и поехал, стремительно набирая скорость. Не сумев его догнать, Пабло мужественно пошел вперед (других направлений не обнаружилось). Неожиданно он уебался головой во что-то твердое. Его жизнь в очередной раз спасла шляпа Байарского.
– Так! – подумал Пабло и зажег спичку. Перед ним оказался дорожный знак. Надпись гласила:
"Осторожно! Администрация города Иркутска предупреждает, что в лесу проводится широкомасштабная охота на Иркуццкава Карликавава Мидведя (ИКМ). В окрестностях осталось много кирпичных стен в вертикальном положении. Опасно для жизни!"

В темноте светились чьи-то глаза, но спичка потухла, и Пабло не успел разглядеть, кто это.
– Эй, гринго! Выходи! – испуганно заорал он, – еб твою мать! Я выбью твои золотые зубы! И вырву пиздень! Может быть, – добавил он не столь уверенно. В кустах кто-то упал. Подойдя ближе, Пабло увидел что это была старушка, собиравшая чернику. (Чернику, кстати, пришлось конфисковать, а вот зубы он ей оставил, на ощупь они оказались керамическими).

Из джунглей он вышел только через семь недель. В карманах у него лежали написанные за это время три тома поправок к Дао Де Цзин и роман в восьми томах "Логи сисадмина в джунглях" (на мексиканском языке). У ног его плескался Байкал, во все стороны разбегались напуганные крокодилы. В чемодане (том самом чемодане, лично от отца Алексия, в который он так недавно сгреб содержимое холодильника вместе со злосчастным сыром) – в чемодане лежала шкура ИКМ, в последствии преподнесенная Святой Екатерине. (На этом месте бывалые таежники обычно плачут, радуясь столь счастливому стечению обстоятельств. Ибо мало кому удается добыть шкуру ИКМ, и к тому же остаться в живых).

Пабло стоял на берегах пустынных волн, и думал, скрежеща зубами. Сколько можно! Сколько можно вести жизнь торчка, плотно сидящего на амфетамине! Хватит! Я уеду из Москвы навсегда, перестану блядствовать, и вообще, клянусь своей треуголкой, я начинаю новую жизнь!

Эпилог

Стоит ли говорить, что Пабло носил круглую шляпу. Совсем как у Байарского. И никогда не пробовал амфетамин (последнее обстоятельство не мешало ему круглые сутки быть совершенно невменяемым).

Дополнение.

Некоторые признаки употребления амфетамина.
странные приступы голода, когда человек может за раз съесть кастрюлю борща;
ухудшение памяти;
затруднение концентрации внимания;
нарушение способности к обучению;
тяга к сладкому;
повышенная сексуальная активность, склонность к случайным связям;
сильное желание говорить, порой неконтролируемое;
потеря веса;
беспокойство, напряжение;
повторяющееся скрежетание зубов;
нарушения сна: ослабленный или укороченный сон, бессонница, неспособность проснуться вовремя;
отсутствие долгих привязанностей, размытые интересы;
неспособность сдерживать обещания;
отсутствие формального расстройства мышления.

Комментарий к дополнению.